Внутренняя книжка

Художник

Когда узнаешь о смерти, первое, что возникает – страх, что узнают, или подумают, что ты к ней причастен.
Плохо уже быть даже просто знакомым того, кто умер.
Особенно в юности. Потом это уже не так страшно, потому что потом это уже совсем короткий период чувства вины, который сменяется жалостью. Как жалко…
А в юности страшно, что тебя поймают.
А когда это случилось? Машина шла в аэропорт? Он не оставил никакой записки…
Кому она успела позвонить? Он прыгнул через полчаса, после того как вышел от тебя.
Я его видел за день до этого. Ее увезли в больницу при нас…
Смерть почти всегда убийство. И большинство убийств совершается в юности. В юности вокруг нас много смертей, больше, чем мы потом помним.
Люди шагают с балконов, налетают на ножи, вешаются, потому что в юности мы
по-детски жестоки. И это наши ножи.
Потом мы уже не убиваем людей сами – во всяком случае, не всегда, и стараемся передать детям искусство выжить.
Следующая стадия - жалость. Когда ты действительно пытаешься понять, почему же так случилось, и почему это произошло именно с ним, становится особенно жалко, и обидно.
Начинаешь впадать в искреннюю и настоящую тоску, уже без памяти о том, как ты испугался, когда узнал, что он умер. Начинаешь ничего не понимать. Смысл теряется.
И вполне естественным представляется переживание о том, что те, кто умерли, лучше, чем те, кто остался жить.
Так убитые всегда оказываются лучше убивших. Особенно, если умерли в ранней юности и успели сами убить не слишком многих, или, если уж совсем повезло – никого.
Потом хочется к кому-нибудь прижаться…
И это следующая стадия. Хочется обнять кого-нибудь, для того, чтобы плакать вместе. Или чтобы у вас на груди поплакали. Потом, по закону восполнения, хочется найти своего человека, и прижаться к нему уже крепко-крепко.
И спать с ним долго, и восполнить убитого, и хочется, чтобы, если убит мальчик – родился мальчик, а если убита девочка – девочка. Мы стремимся восполнить мир. Если ты виновен в смерти человека – роди другого, восполняй, не стой.
Раз уж ты убиваешь, так рожай, по крайней мере.