Новый день

Айжан Мырзагалиева

мученикам любви

На Невском — потоп. Середина ноября, если вы понимаете о чем я говорю. Петербург — дождливый город с бледными усталыми мужчинами и акварельными девицами. В комнате темно, я одна и мои девятнадцать лет, в комнате: лэп-топ, клава, грустное «тук-тук» и учащенное перестукивание, точно мое сердцебиение. Я полагала, что мужчины не любопытные особи. Но когда мой дарлинг, с букетом, непривычно белых роз, мой плачущий дарлинг провожал меня в полуночном алматинском аэропорту я осознала как глубоко заблуждалась. Вчера перед сном я гуляла по этому огромному усталому городу. Зонтик естественно забыла. Естественно и преднамеренно. Чтобы беспрепятственно глотать тяжелые капли поздней «ленинградской» осени. В очередной раз хотела пойти в переговорный недалеко от Медного всадника, ведь я обещала позвонить ему «как только мой ботик причалит»… Но здесь я уже почти четыре месяца и до сих пор ни слова. Я знаю он ждет, он до сих пор ждет, но иногда лучше молчание, тем более когда слова вырываются только навзрыд. Только медный человек, медный император на вздыбленной медной лошади видел мое заплаканное лицо, и еще дождь… Я опять не дошла.. Сегодня, когда отправилась за холстом в художественное училище на Петроградской я отчетливо почувствовал на себе его запах, он невесомый и легкий, снежный, рассыпчатый, он покрывает меня легко и не-назойливо, как шелковая ночная рубашка. Мой дарлинг все еще со мной. На моих пальцах алая и синяя краска. Опять пишу пейзаж. Мне нравится рисовать новый день сидя у окна.