Железный занавес


имперские песни

Спит человек, лежит на рельсах пьяный,
пустой кувшин в своей руке зажал он.
Храпит. Над ним Рассвет встает туманный,
а Ночь трусцой уходит вдаль по шпалам.
Аттила Йожеф
перевод Д.Самойлова

 

***

зелень деревьев шествует к югу
в корни сходя по пути
ты растворишься в голосе вьюги
в поле гляди

сильные сны полем и ветром
с помощью их занеси
в списки живущих и выбывших летом
осенью и пронеси

небылью сизой вагоном зеленым
каменным углем смолой
запахом пыли мочи и гудрона
железнодорожной водой

банальны ритмы демисезонной
ночи над городом с чашей огромной
небо висит выливая блаженство
куда неизвестно

***

слезы тайные слезы
от радости злые стрекозы
вьются над плесенью той

грезы тайные братья
раскроют объятья
звезды покров ночной

объемлют неспешно и чисто
перья циклона пролистывают
воздух над материком

светит светило не грея
тысячежалым поверьем
мороком в стылой земле

замер в ночи многодомный
радужных пятен огромный
слизень ночи вековой

в пропасть ныряя из снежной тьмы
следы исчезая тают как мы
как самолет над тайгой

***

души топлых моряков
утекают в край морей
севастопольским снежком
ты их черный смех залей
боже погляди смелей
что внизу и как вверху
всех просторов корабли
отойдут к нему
для чего мешалась кровь
солоней чем глаз кита
сажей угольной пропах
броненосца чернота
у него внутри впотьмах
бродят тени нагота
остов суши теснота
был левиафан да сдох
шкуру спиздил хитрый грек
простодушный человек
снова жопою на кол
сядет православный зад
снова будет очень рад
как уж сколько лет подряд
виселицы в ряд стоят
мимо мысов мимо бурь
брови ясные не хмурь
новый мир встает из бурь
у него зеленый хуй
и коричневый живот
ястребиный взмах крыла
нас укроет тем крылом
песни славные споем
хоть восточные хоть нет
и сходя во тьму могил
жребий сей благословим

он наградой нам и вот
диссертацию прочтет
кто чрез двести лет живет

***

тот божественный хмель что витал в головах
променяешь на рай променяешь на прах
и промчишься ты к свету в конце и на страх
всем демонам жизни

и свинцовый угар городов и дорог
тебе разве помог тебе больше не бог
тебе больше не виден пронзительный рок
что нас гнал под расписку за отчий порог

и тряся головой пронизая туман
что опутал дома тусклых звезд караван
тебе путь указует сквозь ложь и обман
отрекись от отчизны

отвернись оглянись подведи под черту
и хоть черту хоть свету отдай свои жизни

***

какой из городов нам явит свой оскал
провинции провал и хохот проводниц
под пьяный перестук над холодом гробниц
а между шпал гниет зелено-серый кал

какой из поездов раздавит перегон
под номером каким сойдет с ума вагон
под шпалою какой просочится мертвец
из рельсы из какой получится пиздец

какую из дорог подложит президент
под щеку локоток какой ангажемент
какой министр путей прольет слезу на рельс
промчится тепловоз в последний дальний рейс

из чебоксар в ничто со станции ангарск
из урбаха в берлин с большого бодуна
челнок туда-сюда
тодон из никуда [1]

***

имперский акцент растворился в дорогах весны
в грязи и суглинке над творогом вечной стальной мерзлоты
от моря до моря до гор и пустынь
до грязи московской - поди да остынь

зайди в ресторан погляди на себя
проголосовал ты но все это зря
потомки твои растворятся в крови
в вине утопи свою душу смотри
из ритмов бесовских в ночной пустоте
средь потных телес среди судорог те

усатые твари обжили эфир
в межзвездном пространстве минутный кумир
промчит из вселенной до самых границ

а мы ограничены краем строки
бегущей по краю где буквы близки

где буквы ложатся поваплены в гроб
газеты и книги профессорский лоб
морщинится лихо какая досада
что пьяно начальство страна далека
что зрят упыри подавившись слегка
какою-то кровью бесовской людскою
ли как разобрать коль мерцает экран
великий артист откровенен и прям
и фаллос ракетою тычет в пространство
от пота ведущих и пыли ведомых
под рокот заросших травой космодромов
гниющих подлодок неслышный поход
на южный на полюс на наш небосвод

какое нам дело до этих страниц

какое нам дело до старых границ

лизали моря все подножья страны
подбрюшья и сяжки проткнуты увы
набиты травой и антенны мертвы

***

Но разве нация подобна башне,
гниющей с головы? В конце концов,
что мудрость? Достоянье мертвецов,
ненужное живым, как день вчерашний

W.B.Yeats

народы пали контуры разжав
империй пыль осела на губах
границы их теперь лежат в пучине
и погибает тело на чужбине

народы в прахе контуры других
сливаются в то месиво живых
что даст приют душе осиротелой
и воспарит в небесные приделы

лишь песни продолжение оков
еще звучат как тени прежних снов
чьих рук творенье издыхает в позе
TVкремля и гоблинском прононсе

сравнений склизких полный гнили пруд
там мертвецы над глиною идут
едят их раки трехрублевок стаи
взлетают из-под крымского моста
и ночь чиста эфирные тела
бензина копоти и мрак
слиясь в экстазе образуют флаг

народы в прахе контуры в тисках
империй смысл потерян и разрушен
кому он нужен коль играет враг
ему он нужен

и человек играющий в огонь
он зажигалке присобачит клапан
венец его усилий мирный атом
горит в огне но не сгорает в нем

какая страсть родиться меж землей
землей свершений и землей забвенья
империй страсти грез и разрушенья
охвачен мир кольцом а не змеей

СТОЛИЦА

осеннее небо вращается тихо под звезд перестук
деревья листьями сыплют
траву подметая туманом ночным
подфарники спящих остывших машин
мигают уныло в пустых подворотнях
в подъездах окурки и тлеет роса
занявшись вполнеба костер где сжигают
всю тару прошедшего дня
что не утащили старушки в квартиры
картошку хранить и бумагу копить
измайлово далее ближе кусково
но между ними терлецкое алое флаг на полотнище
бравый редут
и молодцы тихо по парку бредут

воздух прозрачен он чист как стекло
омытое водкой забытой давно
в кустах и стаканах в сортирах беленых
в прудах и гондонах
в квартирах и стонах

окраины спутаны сетью железной
и гладкими реками смерть бесполезной
бесплодною бабой нависла во тьме
в насквозь проржавевшей московской земле
рождаются черви и гниды и гады
они уползают не зная ограды
кремлевских покоев рублевской кишки
клоаки рязанской и твари кавказской
и всей инострани уральский хребет
где горы не горы им путь преградит
где гадит пандит и где брахман не спит
где лики сияя отбитым челом
их всех помелом за предел мирозданья

забытые богом дворцы из бетона
и храмы-притоны и лики богов
подземные ходы смешенье народов
вот круговорот
молитвенной шиной наложенной крепко
вертится по кругу и капает млеко
в уста ожидающих счастья богинь
ты душу свою в этом теле покинь

***

Из чебоксарской Новоюжки до Красной площади доехать
не удалось. Так что ж, об этом слезами горькими рыдать?

Когда на тракте Транссибирском стада тойот ползут лениво
бросать ли страшные проклятья иль головою помотать?

Певец страны, я был раздавлен видением эльфийской башни
что под Ангарском смотрит в море на север, запад, юг, восток.

Проплешью леса векового над озером в полмира синим
из-под крыла дрожащим зреньем Колчак под лед какой в том прок?

Какой же прок от наших песен, коль оттого, что мир не тесен,
страна опутывает нитью единой кровью повязав

единокровных и не очень и прочих чтобы не сказать,
чтобы не крикнуть и не выпить, у жизни ничего не взяв.

Вот Улуг-Хем, Амур и Лена текут московским тихим утром,
каким же зреньем видеть надо чтобы такое увидать?

***

конь храпит выбираясь из бездны
дождь молчит замирая отвесно
заиграет музыка где тесно
льется жидкость прелестно

звуки полны прохлады небесной
платья ярки и звуки прелестны
души вниз устремляясь отвесно
видеть не жаждут бездны

(Конь храпит getting out from бездны
The rain is silent becoming transfixed отвесно
Music will play где тесно
Льется a liquid прелестно

The sounds are complete прохлады небесной
Платья are bright and sounds прелестны
Souls downwards directing отвесно
To see not жаждут бездны)

ОПЯТЬ МИМО

видно такая судьба
края судьбы вопреки
избегнув силки
тащиться по рваным краям

слышно музыку судьбы
еще бы ее разгадать
сколько нам нужно стоять
бездны прощальной столбы

рдеют вдали как рубин
в бывшей короне один
он нам сиял издали

и алхимический свет
снижет всю жизнь вот ответ
вот короли

мирозданья и плоти
созданья и членистых ног
сплетенья и корни дорог
дырявые дхоти и рваные сари
и косоворотки и разные хари
в углах и лесах и висящие в небе над нами
знаменья и прочие твари небесных полей
и зверей

что же стоять и стоять
либо бежать и дышать
музыки струи крепки
нас смывают они

ЖДАНЬ

вползает год под знаком всех комет
в дыру времен с обочины сомнений
вооруженный четверней сезонов
как перекрестьем проржавевших лезвий
гремит вагон метро скрипя надсадно
досадна жизнь ее судьба накладна
в промозглом городе с бензиновым кольцом
на пальцах труб торчащих из машин
великий город провожает год
его охвостьем всякий кто не горд
с небес взимает денежные знаки
какое небо за туманом ввысь
простерло купол так что заебись
когда взлетит душа еще повыше
из окон как икон мертвеет свет
сто двадцать строк и в них на все ответ
и на колесах или на кровати
проводят все сезоны не дано
в урочный час все вверх летит говно
взрываясь светом криками и воплем
мильоны глоток сущему хвалу
поют за то что я сейчас живу
в таких местах где есть асфальт и водка
где лужи полнятся стремленьем вечным жить
и в горний мир тропу свою торить
там ждут полно вещей едва прикрытых
но отвлеклись от темы:

вооруженный четверней сезонов
год уползает оставляя след
кровавой слизи на камнях убогих
ржавеет все и льдистые дороги
которых снег касаясь вьюгой гладит
мы проиграли нам ли быть в осаде
коль нету власти строгой как рука
всевышнего к твоей глухой досаде
погладит бритый череп и усладе
его ты помешать не властен никогда

молчанием эфира полон мир
глухая вата как мертвецкий пир

***

вот мы из проселка вот мы из оврага
вот мы безымянны и наша отвага
хамить втихомолку ночами не спать
и всех проклинать

а их заклинанья все глуше и тише
а их города забираются выше
небес разуменья и плоские крыши
и еб твою мать

залитые нефтью окраины мира
где плотские игры тяжелая вира
лежит на плечах обитателей мира

***

вид полный страсти, жизни/смерти и огня
с армянских гор копытами звеня
спускается дракон шестиконечный
его сбруя висит как плод беспечный
как гром звеня

его лицо играет как броня
и костяные слитки среди дня
горят как золото чешуек непроглядных
в глазах прохладных

отражено страдание земли
под ношею докучливой все дни
считая до того когда придет
тот день что нас спасет

плывет ковчег с небесной высоты
поджав змеиным телом все хвосты
ныряя в бездну пряча едва не плача ты
заройся взглядом в пламенны кусты
что огранят весь рай и в камень пустоты
ты канешь где же ты

***

сам себя поедая небесный свод говорит гласом страшным вниз стекая

апокалиптические виденья
посещают души в любом гареме
в любом растворе в любых сочетаньях
тел и их выделеньях
видится пар и рогаты звери
видятся двери и все потери
что совершили при жизни земной

звери ползущи и их поядая
гнусные видом бесы кривляя
рожи и хари задницей толстой
станут компостом
станут раствором
все в океане растворится
звери и птицы рыбы и птицы
машины и шины гаражи и машины
и гаечный ключ и бензин

крысы и свалки разве их жалко
вам или нам

стройте вигвам
из ящиков тары и рваных пакетов
под землю заройте построив все это
тогда и душа под защитой
будет видеть все это

наросты над телом кривым и убогим
забыли про то что голодные боги
они издыхают на свалках и в чащах лесных
вы слышать не можете черны проклятия их
до ваших ушей не достигнет небес заклинанье

Тенгри не смотри под себя там увидишь лишь грязь
из неба она в зарождение мира лилась
сгребли ее дети заботливо форму придав поклоненье облегчив
родителю душ и телесных замков для их встречи
фаллический вопль пронизает вселенскую ночь
дрожит и стремится познать почему всяка мразь
ползя и живя отрицает веленье
смотри на начало стихотворенья

***

омона черный смрад клубится над москвой
амана плоский лик сияет за горой
железной синевой небритой тетивой
натянут за страной отпущен за невой

столицы в пустоте провинция во мгле
россия огонек в кремле но не в кремле
отшельник новых век отказник новых вод
охранник новых тел он снова отольет

войдя с докладом ввысь и выйдя из игры
оставит гнить в миру ужасные миры
резвится новый гад в глуби цветущих сад
клыки его шипят блестит его наряд

чешуйки звон монет и кровь его черна
москва исходит ввысь и вглубь ее видна
на шпилях и крестах уселся жуткий птах
из перьев пух сверкнет невидимый впотьмах

все это только прах сказал пернатый див
пройдет сто тысяч джив и кончится разлив
осадок будет чист и абсолютно свеж
и из него пойдут сто тысяч толп невежд

но нам здесь не дожить над нами марс простер
своих заводов тлен и сквозь тампоны стен
как лезвие остер горит в ночи костер

***

где же та тонкая грань за которой душа не душа
а бьется в прозрачные крылья воздух
трепетно нежно пеплом прежнего мира шурша
отбывает срок превращаясь в воду
когда ее много играют в ней и мутят всюду
из мути ил из него гора на горе блюдо
если был глаз сморгнув в нем увидел газ
в нем же себя и еще потом все что из него
ниточка полета протянулась ловко и с горы светло
загорелось пламя мир пошел кругом и теперь тепло
на узкой и длинной земле полыхает огонь

где

где же та тонкая грань за которой душа не душа
а бьется в прозрачные крылья воздух
трепетно нежно пеплом прежнего мира шурша
на узкой и длинной земле превращается в воду
земля и вода и огонь и живые твари с собой
унося в нее тайны в нее замирая с тоской
озирая природу заклятий и прочих таких

АБАКАН

простые звуки
ложатся на небо
выявляя рисунок

их сочетанья
уносятся в небо
без расставанья

пылает горло
облитое небом

узкоглазое горло
и ящик с костями
распахнули сверла

вонзив в небо

дырка в желудке
яйцо в шкатулке
катится с нами

огладив землю
полезем в петлю
змеею в пламя

камень в небо
небо в реку
дальше выше

небесные крыши
а их пониже
где человеку
увидеть небо

здесь или дальше
что было раньше
сольется выше

голос души завывает ликует и бьется пробив небосвод
нам же внимать все узнав наперед

***

Что же, подружка по жизни прозрачной,
кем ты была в обители мрачной
кем же была ты в царствии мрачном,
что так таскаешься всюду за мной?
сколько в тебе еще жизни осталось
что ты цепляешься даже за малость
призрачных чувств и за старость и младость
где же покой
где же бесчувствие и отрешенность
где же спокойствие и углубленность
что ж ты пищишь будто малый кутеныш
больно ты странные речи ведешь:

на луну колесницы летят
в них души умерших сидят
горланят пьяные песни
и думают что летят
прямиком в ад
какие тут к чорту следы
и кармы унылой следы
станут лунною пылью они
и в спецприемники НАСА
попадут они
чтобы нас схоронили там
где серп земной как небесный срам
всходит на небосвод
а за ними проклятья летят
и копье одноглазое в спину кого-нибудь
целится чтоб утащить назад
вонзится в задний проход
тороидальный исход
огненный круг без забот
ветер любви

холоден ветер валгаллы сестричка
тела хоть нету озноб-то привычен
ль нам вопиять и друг дружку шпынять
хрен ли кого и зачем понимать

что же ты делала там в этом мире
где к каждой из нас привязаны гири
билась о тонкие стенки сосуда
делала благо иль делала худо
мне-то до этого дела откуда
взять состраданье к бесплотной манде
нету связующей нити и блуда
нету сомнений и взять ниоткуда
то чем сливаются души покуда
тело хрипит в ледяной пустоте

***

небесное воинство ваши следы
видны ль в стратосфере
чьи души чисты улетают в пизды
получат все звери
что мучают маленьких буддовых мошек
и прочих крошек

пустое пространство и вакуум света
обнимет струну
что там за границей узнаешь покинув
святую страну
ее издыханья смердящею кровью
прильнут к изголовью

где ваши шаги и где трубы содома
где ангелов плети
когда же проснувшись от рева и грома
грудною клетью
заполнив пространства малый объем
и жизнь в нем

предполетная готовность по эфиру слышен глас
отгони тоску приятель пусть течет из сопел газ
захлебнется небо визгом страшным ревом пропоров
звезды ближе нам не будут будет страшен звездный ров

касыду поет о небе тихий странник в кишлаке
светлым хлебом путь измерив видит счастье в ишаке
а до этого и после что ишак и что огонь
и материя взорвется только тронь

от нирваны до нирваны путь указан в пустоте
там где дуют ураганы быть беде
там где небо указует злым заклятьем наш прогал
не заметим этот вал что сложил столетний кал

старым людям нет прощенья они жили все до нас
старый ветер песню воет про проклятый пидарас
новый ветер нет ущелья остановит что его
и летит по ветру снова старо-новое говно

F-15 иль «Мираж» - что еще нам небо дашь
и какая правда польза от двух крыльев коль не наш
в этом свете смысл жизни и не наш в нем светлый путь
ты и это не забудь

ты и это нам припомнишь что еще от жизни ждать



1 «Тодон» - марка северокорейского электровоза