Подборка стихов


***

Стал нашим хлебом цианистый калий,
Нашей водой сулема,
Что ж притерпелись и попривыкали,
Не посходили с ума…
Георгий Иванов.
Песенка.

Накрой голубую вену на моем бедре,
Мы уснем, как с сестрою брат —
И инцеста нет,
Какой инцест, ведь мы же с тобою —
Не брат с сестрой,
Что я несу, Господи, Боже мой,
Что я несу, и куда я это несу,
С тобой, или без тебя — не суть,
Душевного тепла хватает лишь на
Освещение угла и окна.

На каждом окне стоило бы
Установить пулемет
И палить из него без жалости по вот
Этой самой лезущей из всех щелей
Жалости, и пролазит ведь все равно,
Хоть убей.

Не ходи, пожалуйста, голая,
Соседям, конечно, плевать —
Но все же, если простудишься…
Ах, твою мать! Сколько я должен
Возиться с тобой, сколько я…
…Впрочем, прости,
Это, конечно же, жизнь твоя.

Ты же, жизнь моя, на
Сегодня, на вечер, на этот случайный дом,
Даже если его, правда, снесут потом —
Как уже было однажды, помнишь, я говорил…
…Да, и мне, пожалуйста, прикури.

Дождь, конечно, а как же?
Руки и ноги врозь
не могут жить долго
в такой отчаянный дождь
Под байковым одеялом — если нельзя срастись
Им остается хотя бы переплестись.

Скорей, накрой мою жилку,
Ведь, правда, как брат с сестрой…
Тот, кто придумает лучше —
Обретает покой, счастье, свет и Нирвану,
Но я почему-то совсем не завидую — никому.

В.14-15.02.000.

***

Я сумрак, ребенок нежный.

… со мною.

Здравствуй,
мой сурок,
Жидкое солнце горит
В моем солнечном сплетении,
Это лишь невралгия —
Не умирай весной,
Если мы выживем —
к нам прибежит наша Сольвейг
на лыжах …и убежит —
Быстрые ноги не для того,
Чтобы ходить пешком.
Не умирай, сурок,
Песенка про Суок,
помнишь, куклу наследника Тутти,
Мальчики переоденутся в Тутси
Пусть
Сумрак глубок,
Пусть глубиной голубиною
Вынесет на середину нас,
Ты ведь со мною?
Ты ведь со мной, мой сурок…

12-13 февраля 000. В.

***

Нет, не мигрень,
Но подай пузыречек с цианистым…

Когда нам с тобою будет
По сорок с лишним,
За рекой Потуданью
И французской версией Перемышля,
Мы еще не умрем, но из
Переславля — Залесского, с рыжей медью
Золоченой оправы
Дядечка не приедет
Чтоб учить нас чему-либо,
Там, за лесом, за рекой,
За плесом? за этим местом —
Что мы даже не знаем,
Как и назвать по-русски,
За его безнадежность и бесповоротность грусти,
Переправы закончатся
Все наведут понтоны,
Все паромы пригонит к берегу
Все законы окончательно примут
В версии, близкой массам
И останутся только
Витаминные маски
Голова, руки, ненужные части тела…
Из всего ж, что имело смысл и жить хотело
Вызреет Переславль-Залесское
Зазеркалье, со своей рекой
Потуданью и пузырьками:
«Съешь меня, съешь! Выпей! Ты вырастешь
как большая,
Будешь с глазами львицы и, не вмещаясь
в дом улетишь от меня, сквозь трубу и выше,
Потому что я не могу смотреть на тебя,
не ощущая лишним
себя навсегда, тебя необходимо
или убить, или превратить в невидимку.»
«Съешь меня, съешь! Будешь маленькая,
как мышка
из сказки о курочке,
Что подарила яичко
Деду с бабкой, а были ли они
того достойны?
Лучше тебе спрятаться, непристойно
если я буду шарить везде — за печкой,
за лавкой и найду тебя на дне колечка,
Что с тобой мне делать тогда?
Оставить
Себе талисманом на вечную память?»
«Съешь меня, съешь! Произойдет
взрыв пространства,
улицы сдвинутся, иностранцы
скопом, заговорят, наконец, по-русски,
Мясорубки выключатся, но мясорубкам,
На всякий случай не клади все же в жерло палец,
Ибо не знаю, люблю ли тебя, но жаль ведь,
Если палец отрубят, и складывается впечатленье,
Что нам не избежать мясорубки,
Даже встав на колени,
Даже прося не за себя — за чужих
И близких
Мы почему-то скатываемся на склизкий
путь одеревененья и обнищанья духом,
впрочем, возможно, что это лишь игры уха
среднего, что, отняв музыкальный
наделяет нас внутренним зазеркальем…»
Я не знаю, что всем нам делать,
За что хвататься,
Нету каминов, и недостаточно
Ассигнаций,
Чтобы ими топить камины,
Заместо нефти,
Но остается надежда,
Хоть немного согреться.

17-18 января 2000 года. Вадик.

Песенка

Если уйду сегодня,
То уже не вернусь,
Не потому, что мне грустно,
Грусть — постоянное состояние
Моих друзей,
Что мне делать? Ты знаешь, что мне делать?
Кто-то выбрасывает
Свою дурь из окна,
Кто-то впадает в депрессию и она
Ведет его по жизни железной рукой,
Скажи мне, что мне делать,
И кто я такой?
Я полюбил облизывать
Девочек, как шоколад —
Отвечая на вызов,
Как прирожденный мед брат,
И мне никто не скажет,
Как и к чему
Нужно поразбивать головы
Неизвестно кому.
Я ухожу, ALLES,
Приятно было иметь
С вами знакомство
И медь
мне приятнее золота,
Но почему,
И вот здесь, в груди,
Болит, опять одинаково — хоть уходи, хоть не уходи.

18-19 января. Вадик.

***

Анаша хороша,
Ах, соломка, стели не стели,
Интуиты, звереныши, дети последнего срока,
Созревания яблок,
Расплавятся все корабли,
В теплых пальцах страны,
Где танцуем мы рокко-барокко.
Вставши вкруг, вставши вкруг
Вколотив свою злость и печаль
В неповинную землю, стоим мы
Обнявшись с чужими,
Нам не жаль, нам не жаль
И себя уже точно не жаль
И к утру остается лишь
только стереть свое имя.

Декабрь 1999.

***

Из первой книжки стихов «След на коже». 1994г.

Горная баллада.
Мы умрем на рассвете.
Головою — в кусты барбариса.
И штормовки промокнут от крупной росы
Ни во что не поверив,
Мы в кровь безбородые лица
Разобьем и заткнемся
В последние наши часы.

Раздави во рту ягодку,
Станет и кисло и легче.
Утром медленно солнце взойдет
И замрет на тебе.
До рассвета — полгода,
И если бы только согреться…
Остальное — не в счет,
И пускай — как угодно судьбе.
Мы не станем кричать в пустоту,
Не попросим ни спичек, ни хлеба,
Не забьемся в предсмертной тоске,
К звездам руки воздев.
Мы взлетим в это черное
Доброе теплое небо
И навек растворимся в бескрайней его доброте.

Май-июнь 1986 г.

***

Я скажу это начерно, шепотом,
Потому что еще не пора,
Достигается потом и опытом
Безотчетная неба игра…
О.Э.

Если об этом сказать
Верующим и церковным людям,
То они решат, что это кощунство,
Но, Слава Богу, среди нас
Все еще мало верующих и церковных —
Я же верю в то,
Что Иисус был женщиной,
и это все объясняет,
Почему он целовал фиалки
И они раскрывались,
И как его любили ученики —
и женщины тоже.
Я же, по-видимому,
Скоро буду, есть камни,
И кричать от внутреннего жара,
От любви к Иисусу.
И к женщине тоже,
И к женщине,
Мой хороший…

24-25.02.000.В.

***

Есть игра — не коснись,
Не ка-сай-ся,
Не задень, не разбей,
Не разлей,
Там где есть-там ты и оставайся,
Не входи в дурных учителей
Протяни только руки — и крики,
В кровь, об стекла, об угол, — звонки,
Не входи, не будь таким высоким
Не входи,проходи,не входи.
И последний ударит звоночек.
(Не входи,только не подходи)
Впереди только черные ночки
Ты уйдешь — только не уходи.
Стой где стоишь,
Думай, что хочешь,
Голову назад —
Смерть по позвоночнику,
Может, ты солдат?
Может, ты поэт?
Есть у тебя брат?
Сколько тебе лет?
Руки привяжи
К швам, как полный бред,
Только ты, солдат, точно — не поэт.
Что же ты стоишь, что же ты молчишь?
Руки протяни — только руки лишь…

4.02.000.

***

Остановите часы —
Я хочу выйти из времени,
Страшно когда ты
Уже не слышишь траву,
Младенцы же продолжают
Исправно рождаться,
Но нет уже легкого ужаса
Перед каждой беременной женщиной
Когда на секунду покажется,
Что все они — от тебя…
Муравьи даже не интересны,
А как были мне интересны
Муравьи когда-то,
Как они скрывались
В свои потайные ходы…
Господи, как недавно
Для меня это время тикало
И я его знал на ощупь…
Оно проводило меня
Как слепого с палочкой,
На другую сторону улицы
По светофору
я слышал
Трель электрических птиц…
Господи, что это?
Почему я не чувствую времени,
Господи, почему?

15 мая 000

***

Кто твой учитель пения…
Борис Поплавский.

 — Кто твой учитель пения?
— Будешь говорить, блядь?
— На каком еще дирижабле?
— На каком, на каком, на каком?
Учитель тихо садится, вот именно, тихо садится в «Боинг-747» и исчезает во мгле…
Тогда, что же мы здесь делаем, что до сих пор мы делаем, вот именно, что мы делаем, здесь еще, на земле? Ведь наш Учитель пения, с нами уже попрощался, он страшен, красив и ужасен, он злой и добрый, как я, я давно злой и добрый, я умный и тугодумный — с легкой шизофренией
проще справится там,
но что с ней еще справляться, что с ней еще прощаться, и так слишком с многим простились и оказались, увы…
любишь заглядывать в бездну? в маленькую такую, есть вход и выход обратно — экскурсия на двоих…
— Где ж твой Учитель пения?
— Будешь, говорить, будешь?
Буду говорить, буду, потому что он — это я.

15 мая 000

Из Силезских песен.

Прокуролесив ночь
Мы утра не узнали,
До первых петухов,
До ласкового сна,
До чистых простыней,
Оглянешься в курзале —
И вновь с тобой она,
И вот она — весна.
Ей только бы с людьми
Глазами не встречаться,
Их лица тяжелы,
В их лицах что-то есть…
Она еще видна
Полуночному братству ,
Оглянешься — и вот,
Она уже не здесь…

Что нам еще остается?

Днем встречаться на улицах, заводить пластинку, улыбаться замучено.
Оставаться индифирентными и инфантильными перед лицом
Грядущих Событий, ничего уже не желать, ничего постороннего, и даже ничем не трогаться.
Покупать себе плохой кофе в кафе у детского мира, долго сидеть за столиком, уходить под дурные фонтаны и, мучительно трогать друг друга на ночных лужайках перед Старым домом правительства,
Вести себя так, будто мы уже умерли, а время застыло.

Хватит…

Хватит, хватит, хватит, хватит,
Хватит! Хватит, хватит, хватит,
Хватит, Вадик, хватит, хватит…

21-22.02.000.Вадик.

***

Нежные вещи ломать всегда так легко,
Но удовольствия меньше, чем рвать цветы
Если у женщин в грудях киснет молоко,
То от того, придурок, что рядом ты.

Дело не в сглазе, мой милый, и черный глаз
Может легко закрыть навсегда бельмо,
Если уже попадаешь не в первый раз,
То хоть чему-то же учишься все равно?

Да и чердак твой похож на убогий дом
Место для черной любви и кошачьих драк,
А мог бы, наверное, жизнь просвистать скворцом,
Да кто ж тебе даст, мудак.

***

Есть цена, разумеется, у всего, в том числе у печали,
Можно бросить курить, можно — шутить,
Находясь в паутине невыполненных обещаний,
Важно себе что-нибудь не открутить.

Двигаясь по дороге — 1-1, дубль,
Проезжая, по ходу, твои соски
Я размышляю, кто ж это так придумал,
Чтоб их не открутить с тоски?

Членовредительство важно, пока есть струны,
Никто потом не скажет: не навреди!
А вообще, можешь все что угодно себе придумать,
Только надолго не уходи.

***

Здравствуй девочка,
Что я могу сказать?
Я сейчас разговариваю только с девочками
И ни с кем другим,
А из разговоров я могу только взять
Тебя на руки.
А из разговоров — только спрячь лицо
У меня на груди,
Это не любовь, это взятие на поруки.
И меня не хвати надолго,
Может быть, минуты на три,
Это все, дорогая, что я могу тебе дать —
Если хочешь, — бери.
Почему же такой наплыв чувств к каждой из тех,
Что идут не спеша?
Здравствуй девочка,
Здравствуй моя
Живая душа.

***

Две голубые обезьянки
Три золотые лесбиянки,
Четыре голубя кокто,
Все плакали как херувимы,
Как золотые серафимы
Над жизнью девочки в шато,
Или в шале, какая проза
Нам выразит, как вянет роза,
Как умирает Маргарит,
нет, маргаритка, я балдею,
И языком я не владею,
И у нее внутри горит…
Старик Набоков нас заметил,
В Татарии гуляет ветер,
Иль не заметил, а скорей
Отметил, заклеймив искусством,
По родине гуляют чувства
И привидения царей.
А русским детям, русским детям
Друг друга чувствовать столетье
Едва ли хватит, Ада — страсть,
Эдем — обман, роман в морозы,
Читать в Эстотии и розы
Нужны лишь чтобы умирать.
И желтая трава арабов,
Прозрачность кожи и оракул,
Разверзший детские уста.
И мор и глад, и град червонцев,
На родине, где светит солнце
И голубая пустота.

***

Девушка, отражающаяся в зеленом стекле,
Нравится мне гораздо больше чем та,
Что стоит у меня за спиной,
Там, в зеленом стекле,
У нее не такая белая кожа,
И она не так резко поворачивает голову…
Я часами смотрю в стекло, и не оборачиваюсь.

***

Без корвалола, без валокордина,
Без прочих измов,
Без снотворного, с водкой в кофейной чашке,
Подзывая вечернюю тихим свистом,
Как у Нины, в «черроки», запахнет чаем
Бешбармаком, духами и мандаринкой
И кассетой дикою с барабанщи-
Ками — прикусывайте не слишком —
Я лишь полтаблетки, я обещанье
Человечка — кусайте до серединки
Вот уже вечерняя на подходе,
Под язык закинуть и — невредимы —
А потом опять позвонит Володя,
Что он скажет — не важно, а как посмотрит,
Как раскинет карты по телефону —
И уже не простит никого Володя,
Потому что все надо — по закону.


Автор Комментарий
Аватар пользователя Вадим Дергачев.
Сообщений: 492
С нами c 2006-09-12

Спасибо )))

 
Аватар пользователя Садыкова Баян.
Сообщений: 9
С нами c 2008-04-30

 

 

здравствуй, мальчик,

что я могу тебе дать?

только два глотка слез-

и чтобы не скрипела кровать.

я не слышу твои слова,

не чувствую рук.

нет наплыва тепла,

кабеля глушат звук.

я хожу не спеша,

потому что не ждут.

я не верю в "спасут",

"отогреют", "прижмут".

вот есть ты-ничего не возьму.

и вернуть ничего не смогу.

здравствуй, мальчик.

здравствуй тебе, в пустоту.

 
Аноним (не проверено)
Аватар пользователя Аноним.

Тот ли вы Андрей, с которым мы были знакомы в 90-е?
для связи - e-mail: mytownastana [at] gmail [dot] com

Вадим

 
Аватар пользователя Вадим Дергачев.
Сообщений: 492
С нами c 2006-09-12

Солдатов Андрей?

 

 
Солдатов Андрей (не проверено)
Аватар пользователя Солдатов Андрей.

По мотивам Вадима Дергачева.

Здравствуй, девочка.
Здравствуй, моя дорогая душа.
Мне так хотелось, прожить не спеша.
Все, что осталось, осталось немного,
Но не случилось…И снова дорога.
Бежит по венам красная кровь.
Я то уверен, что это любовь.
Я ее видел, я ей болел.
Я знаю симптомы.
Но я не успел:
Бросить понтоны,
Скушать таблетки…
Где ты?...
Черно – белые клетки. Сгорели мосты.
А на груди – золотые кресты
Горят рыжим цветом,
Но не спасают.
Кажется ангелы нас бросают.
Конечно!
Они разочарованы –
Тем, что я снова
Тобой очарован.
Тем, что я снова
Совершаю ошибки,
Швыряю улыбки
Налево, направо.
Это – отрава.
Любовь – это яд.
И пусть говорят…
Друзья.
Будто нельзя –
Я, буду травиться.
И пусть говорят,
что любовь не возможна,
не потому, что слишком возможна
свобода –
это когда все можно.
И пусть меня хватит минуты на три
Тебе точно хватит,
Ты позови...
И ты, не забудешь
Эти минуты.
Хочешь почувствовать кайф от любви?

А ты, говоришь сегодня:
Любовь уже не будет возможна