Предвкушая Эвтерпу


Предвкушая Эвтерпу
…преди(после?)словие к Агате Гурто…
…место имени — я…
…героиновое…
Немного о не…
Немного о не…- 2

Предвкушая Эвтерпу

Мелкою рябью, ползущей неровно, подернулась блуза,
запах парфюма, слегка перебитый сезонным морозом,
вник в эту полночь, и вновь удушил мою Музу
выцветшей прозой…

облако… летнее! нет, это я закурил, опечален,
тем, что уже никогда, облачившись в потертые джинсы,
мы не обнимемся и утомляющей хлябью проталин
не пробежимся…

…шелест сирени… в дымчатом танго… память и шепот …
…я создаю твою гибкую тень непонятного цвета…
гибнет рассвет в однодумных зрачках мизантропа
лживым фальцетом.

Нет, не безвольно тугое пространство фиалок и тмина!
мы одиноки, но мы сопредельны, как волны и суша…
и разливается морем безумным минор клавесина
против удушья…

…преди(после?)словие к Агате Гурто…

Фиолетовый май. Над бульварами — аромат
послезавтрашних «помнишь?», «а если бы знал!» и «было ведь…»…
Я шатаюсь меж лип, оборачиваясь назад,
и пытаюсь опять — без особых успехов — выловить

твою мягкую поступь… Ты снова сегодня одна,
и, похоже, нужна (я сказал бы точнее — первична, но
невозможна) не мне одному, и в весеннем сценарии сна
мы достаточно счастливы, но пресловутое «личное»,

как всегда, не в порядке… Но пОлно — не поленись
продержаться… дыши в пустоту: исправь ее
учащенным дыханьем, приветствуя вечный антагонизм
не вернувшихся ПИСЕМ и замкнутой ГЕОГРАФИИ…

…место имени — я…

…рампы слепят меня с какой-то неутомимой наглостью и безразличием одновременно. Едкий этилперегар хирурга, слившись с тонким запахом медсестры, приводит пространство в состояние некоторой сжатости… Базальтовый взгляд акушерки сфокусирован на крупную каплю, стекающую по игле шприца… МЕНЯ РОЖАЮТ…

…я появляюсь не сразу: как и у всех младенцев, сначала появляется моя голова, обтянутая в упругую маску плаценты и полная грандиозных замыслов на грядущие три бесконечности, затем правая рука, левая.… И напоследок, две кривые ножки мягко выскальзывают из материнского лона… МЕНЯ РОДИЛИ…

…гаснут рампы… я возбужден, я напрягаю связки, чтобы прозвенеть в пустоту о рождении нового Гения, но… я молчу, не имея возможности пошевелить конечностями… «Мама, мама»,- думаю я… «Ты так утомлена, мама, но вступись за меня!!!» Она молча принимает очередную порцию кодеина и умолкает… Я тщусь выкрикнуть еще что-то, но плацента теснит мне легкие и я понимаю, что не смогу сделать этого уже никогда… ибо не мою ли голову медленно пакуют в целлофан?… Я — АБОРТИРУЕМЫЙ…

P.S. … тихо скребет кюретка… пять месяцев ожиданий реинкарнации тухнут на дне ведра… Хирург наливает…

…героиновое…

оскорбись этим днем/
ничего не останется
после/
этой
пыли
и сна/
тех
кто
с нами
наверное кто-то не ждал/
мы сегодня вдвоем/
пережить бы
грядущую
осень/ не 
подняться
нам на/ 
недостойный
других
пьедестал/
никогда
далеко
ничего
только
бредом
таким
ж
и 
т
ь

Немного о не…

Накорми меня ложью с руки — дрожью розовых пальцев,
чтобы слух, не догнавший пустую вибрацию звука,
различил тебя в сонме подобных невинных скитальцев…
Ах, как ночь большеглаза! Внимай ворожбе перестука

охмелевших сердец, не хватающих вечность за пятки.
Мне не надо безмолвия, если оно не о светлом:
я хочу оказаться не здесь, в суете беспорядка,
а в какой-нибудь области чувств, не изъеденной ветром.

Накорми меня ложью — в прогорклости правды досадной
не сыскать утешенья — я знаю насколько безгрешен
и сухой поцелуй, наследивший на шее прохладной,
и губы фиолетовой привкус незрелой черешни…

В свой двадцатый январь я слежу, как моргают созвездья,
не в прослойках тумана, но где-то значительно выше,
и из грусти красив, из минутной боязни любезен,
я пытаюсь молчать, но вокруг не становится тише.

Накорми меня ложью… В неона густой оболочке
мы найдем еще место — его не должно не остаться…
Погляди, с этой выси ты — будто угасшая точка,
перестань, не беспамятствуй…нам ли пристало прощаться?

Немного о не…- 2

Я не знаю кому и за что я сейчас подарен,
не успев появиться на свет, умирают планы.
От вчерашних костров любви потянуло гарью —
остается лишь теплым пеплом посыпать раны.

Я вплетаю гортанью руладу в полночный шелест
опадающих пятен. Желудок тревожит голод.
Мои бледные пальцы, разжавшись, почти согрелись
от секундного взгляда спички на сонный город.

Желтоватыми струями месяц целует темя —
остальные источники света опять незрячи;
запахнись в темноту, остальное покажет время:
в этом рваном пространстве глаза ничего не значат.

Где-то рядом зима, ненавязчиво пахнет хвоей,
зарываясь под щебень, закончился переулок —
из слезящихся карих зрачков, умножаясь вдвое,
парниковым эффектом Венеры глядит окурок.

Бестолковым прохожим какую-то смерть пророча,
я не знаю кому и за что я сюда ниспослан.
К амальгаме кровати приникши щекою ночью,
я не помню себя среди всех в непонятном «после».

Я не знаю на что я теперь без тебя способен.
В геометрии рамы ландшафт перегружен небом:
чей-то профиль в окне напротив трясет в ознобе…
Ухожу от сует… но не вздумай срываться следом…