Дохлая кошка


11 март, 2009 - 19:00
по 11 март, 2009 - 23:59

Арт-хаус линия "Кино без границ при поддержке Московского музея современного искусства представляет полнометражный фильм художника Якова Каждана "Дохлая кошка" (Россия, 2008 год, 73 мин.)

Фильм впервые был представелен как часть выставки "233ºC" Якова Каждана в Московском Музее Современного искусства в августе 2008 года.
Фильм отобран в программу Heart of England International Film Festival 2009.

Ученик: Что самое ценное на свете?
Лао Цзы: Дохлая кошка.
Ученик: Почему?
Лао Цзы: Никто не сможет назвать ее цену.

Синопсис

Действие автобиографического фильма "Дохлая кошка" происходит при переходе эпох из девяностых в нулевые. Вася, студент, раздающий шоколадные батончики перед входом в ВДНХ, знакомится с Той-Самой-Девушкой, Машей. Поначалу для счастья им достаточно ощущать себя героями "Прирожденных убийц", но вскоре рай в шалаше и бесплатные шоколадки на завтрак, обед и ужин надоедают Маше, и Вася отправляется наниматься в рекламное агентство. Чудом получив скучнейшую, как оказалось, должность дизайнера, ему удается заполнить холодильник до краев. Но размеренность и материальная обеспеченность не приносят им счастья, и вдохновение приходит из неожиданного источника - офисной мусорной корзины. Теперь Вася существует в двух ипостасях, днем - офисный работник, а ночью - современный художник, автор перформансов, модельер бумажной одежды. Его искусство оказывается востребованным, Вася в одночасье превращается в медийное лицо. Вместе с Машей они начинают ездить с бумажными перформансами по всей стране, его приглашают на телевидение. Визионерское сознание художника подсовывает ему всяческие объяснения внезапному успеху - одно неправдоподобней другого. Отрезвление наступает с уходом Маши. И Вася решает собрать своих друзей для участия в Последнем Бумажном перформансе - чтобы сжечь все бумажные объекты.

Интервью Якова Каждана для ArtHouse.ru

Ты известен как видеохудожник, который работает с темой рекламы, брендов. Расскажи об этом. Тем более что в "Дохлой кошке" есть фрагменты твоей работы "Быть Микеланджело" - руки, передающие шоколадку. Зачем ты поместил ее сюда?
Изначально эти кадры снимались для "Дохлой кошки", но потом они сложились в отдельное авторское высказывание, не идентичное тому, как эти кадры работают в фильме, и я смонтировал работу. Во время съемок мы сделали очень много дублей, никак не получалось снять идеальный кадр - именно это стремление достичь идеала стало видеоработой "Быть Микеланджело".
Для меня важная часть современного мира - брендированый городской ландшафт. Я действительно много работаю с темой брендов. Однажды Лена Ковылина, российская перформансистка, высказалась по поводу моих работ, что я использую в них бренды как дикарь, который играет с символами неизвестной ему культуры. Это очень точно передает самую суть моего художественного высказывания. Для России нулевых бренды - это все еще новая культура. Иностранные корпорации - пришельцы, пришедшие с неясными дарами. Я воспроизвожу в своих работах наивное, субъективное восприятие этого брендованного мира. Я не могу назвать свои видеоработы критическими. Бороться с брендами, похоже, невозможно, я ничего такого предложить не могу, но можно "признать" их, чтобы потом не обращать на них никакого внимания. Бренды - это такие фантазмы, которые настаивают, чтобы мы в них поверили, и надо просто сделать вид, что мы уже в них верим. Мои видеоработы многим кажутся ироничными, но это происходит без моего желания, - видимо, бренды сами по себе смешны. Работы у меня в основном короткие, потому что историйки у брендов не такие длинные как у людей. Самая длинная из них - это мой предпоследний фильм "Happy End" о человеке, который верит всему, что говорится с телеэкрана, фильм длится всего 8 минут. А фильм "Дохлая кошка" - мой первый полнометражный фильм. Я сразу решил, что это будет полнометражный проект - биография требует полного метра, здесь я согласен с традицией.

Герой, занявшись творчеством, перестает работать в офисе, а ты?
Я продолжаю. Да и с героем не совсем так. У него есть такая интенция - уйти из рекламного бизнеса и стать художником. Каждый офисный работник мечтает уволиться, но в конечном итоге все остаются. Свободных художников сейчас не бывает, точнее - ты нигде не свободен. Я не верю в дауншифтинг, мы живем в мире, где нельзя убежать на необитаемый остров. Движение во внешнем мире невозможно - везде одно и то же. Но во внутреннем мире движение еще возможно, внутри можно попытаться построить утопию.

Насколько герои фильма похожи на свои прототипы?
Стопроцентного совпадения прототипов и персонажей нет, и мне кажется это важным. Я старался дать актерам максимальную свободу, дать им возможность вложить часть своей личности в персонажей. Мне было важно найти в них не только актеров, а найти соратников, найти идеалистов. Я специально выстроил съемочный процесс в хронологическом порядке, актеры параллельно истории знакомились, сближались в процессе съемок, их отношения развивались. Мне хотелось, чтобы съемки были частью жизни, что ли, чтобы не было так - здесь мы живем, а здесь мы снимаем, чтобы это был единый процесс.

В начале фильма идет титр "Клуб Бывших Мессий" представляет. Что за клуб?
Так мы называем наше объединение, куда входят художник Ксюша Перетрухина, оператор Илья Овсенев, драматург Миша Дурненков, художник и режиссер Леша Лобанов и я. Название и устав придумала Ксюша - на членство в клубе могут претендовать те, кто раньше ощущал свое мессианское предназначение, но сейчас относится к этому с иронией. Совместные проекты - неважно, кто больше вложился в этот проект, кто меньше - мы выпускаем под лейблом "Клуб Бывших Мессий". Мы уже много всего сделали, например, короткометражку "Колыбельная" и проект "Да здравствует искусство Татлина!" - телевизионный фильм и перформанс, в театре идет несколько спектаклей, на сегодня любимые - "Синий слесарь" в "Театре. Док" и "Хлам" в центре драматургии и режиссуры Казанцева и Рощина. Мы давно знакомы и часто вместе работаем, в нашем творчестве есть преемственность.
Я ценитель коллективного творчества еще с тех самых времен, когда мы все вместе занимались бумажным перформансом. Мы тогда бывали по-настоящему счастливы. Групповое творчество a-priori сложнее реализовать, чем индивидуальное, очень трудно заставить себя слушать другого человека, "не тянуть одеяло" и т.п. Зато в коллективном творчестве возникает особая магия. Вот Ксения Перетрухина любит говорить, что для нее идеал коллективного творчества - фильмы итальянских неореалистов, где сценарии подписывались чуть ли не десятком имен, и все известные итальянские режиссеры вышли из неореализма. Ксения назвала свой текст к нашей выставке "Одежда для коллективной утопии". Коллективное творчество - это утопический проект, многие считают его принципиально невозможным, а меня как раз утопическое интересует.

Можно поверить, что тебя интересуют утопические проекты - ты пытаешься снимать кино без продюсерской поддержки, так ведь?
Это правда. "Дохлая кошка" - безбюджетный проект, снятый на собственные деньги, причем это была моя принципиальная позиция. Для меня наши бумажные перформансы закончились именно тогда, когда за них начали платить деньги. Когда я увидел фильм "Пыль", сделанный вне киноиндустрии, то я понял, что самые интересные и экспериментальные проекты в российском кино могут реализоваться в свободной от продюсерского контроля зоне. Не говоря уже о том, что высказывание не должно быть меньше, чем потраченные на него средства.

Ты все время говоришь о 90-х. Для тебя важна эта временная привязка, исторический контекст?
Ну, сейчас 90-е - модная тема, на ней спекулируют все, кому не лень, есть что-то вроде коллективной тоски по этому яркому периоду, когда было много событий и много энергии, и казалось, это никогда не кончится. И наше бумажное творчество возникло именно тогда. Но объективная, "внешняя" история мне не очень важна, меня интересует внутренняя, субъективная история. Например, тогда до России добрались международные корпорации. Появление сникерсов и марсов на рынке вызвало бум. Я подрабатывал - раздавал на улице шоколадки, срок хранения которых заканчивался через день. Я помню это наивное чувство, что даришь людям радость, когда раздаешь шоколадные батончики, не понимая, что это называется промо-акция. Я все эпизоды старался построить вокруг субъективных ощущений. Как после бессонной ночи в офисе ты ловишь машину на рассвете и едешь по пустой Москве. Или когда люди на офисной встрече уверенно говорят невероятные банальности, и тебе начинает казаться, что в этом всем есть какой-то загадочный скрытый смысл, который ты вот-вот сможешь расшифровать.

Что такое "дохлая кошка"? Что это за метафора?
Это из Селинджера, из "Выше стропила, плотники!". Главный герой Симор знакомится с семьей своей невесты. Мать невесты спрашивает его, кем он хочет стать, а он отвечает, что хочет быть дохлой кошкой. И очень всех этим пугает. Симор пришел с войны, он по идее должен был там повзрослеть, а он культивирует в себе юношеский максимализм. Меня всегда интересуют идеалисты. "Дохлая кошка", в каком-то смысле метафора моего бумажного творчества, которое по большому счету никому не нужно кроме меня, хотя, конечно, всегда есть желание навесить на него ценник, чтобы было легче понять, для чего это все.

Игровые фрагменты в твоем фильме перемешаны с документальными. Это концептуальная позиция?
Абсолютно. В этом проекте меня интересовала грань между документальностью и постановочностью. Вот, например, когда мы снимали интервью с художниками на АртСтрелке, то это была постановка. Журналистка Ира Саминская с микрофоном в руках изображала журналистку, но вопросы задавал я. На одном из вернисажей мы подходили к художникам, и я просил рассказывать о моем творчестве, только называть меня не Яша, а Вася. Сначала все только хвалили мои работы. Тогда я начал просить высказываться о моем творчестве негативно. Получилось интереснее. А метафорический костер в финале - самый настоящий, мы действительно сожгли в нем почти всю бумажную одежду, но спичку подносил не я, а актер Гриша Калинин, играющий Васю.
Мой любимый фильм, где авторы работают с похожими задачами - "Американское великолепие". Главного героя играет актер, но к концу появляется в кадре сам прототип, также мы видим телепрограмму, где участвует молодой главный герой. Я тоже вставил в фильм программу "Ночная смена" с Дмитрием Дибровым, куда меня приглашали, но себя вырезал, а Диброва и девочек в бумажных платьях оставил.

Почему ты решил сделать автобиографический фильм, ты же еще не пожилой?
Сейчас объективная картина мира очень быстро трансформируется, каждый сезон возникает что-то новое, и люди за этот сезон меняют свои убеждения на противоположные, мы превратились в Зелига из фильма Вуди Алена. Мы каждый раз отрицаем самих себя, возникает что-то вроде стыда за себя вчерашнего и прошлое вытесняется из памяти. Автобиографический проект для меня - протест против этого массового отречения от себя.

Какие формальные задачи ты перед собой ставил?
Основная задача, которую я ставлю перед собой - максимальное приближение к реальности. Меня раздражает кино, упрощающее реальность. Например, когда мне предлагают фильм, где я должен поверить в то, что Брэд Питт - реальный человек. Неправда, таких людей не бывает, его образ - старательно выращенный гомункулус в пробирке, я не могу и не очень хочу сопереживать ему. Это такой балет, по-своему прекрасное искусство, оно базируется на условности, где связь с реальностью опосредована через текст, сценарий.
Формальные поиски в "Дохлой кошке" сводились к тому, чтобы не сконструировать форму, не вычитать из книги по написанию сценария, а вычленить ее из жизни. То есть мы пытались снимать историю не саму по себе, а вместе с воздухом, в котором она происходит. Что касается визуального решения, то больше всего меня интересует изображение, которое я знаю в жизни: телевидение, видео с мобильного телефона, видео. Что касается монтажа, то здесь он может быть или субъективным, соответствующим ощущению героя, или как предложение зрителю перейти в соседнюю комнату и посмотреть, что там происходит. Во время съемок мы старались не делать дублей, снимали с первого кадра, чтобы не замыливать и не насиловать реальность, сохранить "дыхание жизни".
Мне очень близки фильмы, которые делал Энди Уорхол вместе с Полом Морисси, особенно "Flash" и "Trash". Меня поражает в них свобода подачи материала, существование актеров, как они работают с временем внутри фильма. Там есть ощущение присутствия, постановочность настолько сливается с реальностью, что кажется, что ты находишься внутри кадра. В этих фильмах реальность физически ощутима, чего со мной не происходит во множестве других, даже выдающихся фильмов.

Фильм заканчивается тем, что герой сжигает бумажную одежду. Зачем сжег-то?
Когда мы перестали делать перформансы, они лежали мертывым грузом по квартирам друзей и у меня. Меня тяготил этот незакрытый гештальт, не хотелось, чтобы эта история ничем не кончилась. Кроме того, чтобы уже не было искушения их снова надеть.

Какое отношение имеет фильм "Дохлая кошка" к твоей выставке "233°С"?
Наши перформансы видели многие, но очень разрозненно, некторые только слышали, о том, что такое было. Я всегда мечтал показать все это вместе, чтобы стало понятнее, чем мы все эти годы знамались. И я очень рад, что Московскому Музею современного искусства понравилсь идея сделать такую выставку, и в августе мы ее сделали. Как раз к этому моменту фильм был готов, как я и задумывал. Собственно, выставка и фильм расказывают одну и ту же историю, только фильм более эмоционален, а выставка строже - почти в хронологическом порядке в ней выстроена наша бумажная утопия от начала к концу, в которой проявляется похожая на фильм драматургия. Я делал экспозицию так, чтобы зритель шел от наших первых перформансов к последним, а в самом последнем зале был фильм "Дохлая кошка". На выставке мы показали сохранившиеся после пожара бумажные объекты запаянными в пластик и видеодокументации перформансов, но самое главное - то, что мы смогли этот период проанализировать, увидеть немного со стороны. Ксения написала огромный текст "Одежда для коллективной утопии", которого не было бы без выставки.

Создатели фильма:

Яков Каждан


Режиссер фильма "Дохлая кошка". Родился в 1973 году. Совместно с Ксенией Перетрухиной - автор перформансов с бумажной одеждой. С 2003 года занимается преимущественно видеоискусством. Работы Якова стали призерами российских фествалей "Изолента" (СПб) и "Саратовские страдания". Персональные выставки - в Московском музее современнного искусства, фонде "Современный город", галерее "АртСтрелка". Постоянный участник уличного видеофестиваля "Пусто". Участник выставок в ГЦСИ, Москва, White Box gallery, Нью-Йорк; 2ой Московской биеннале современного искусства, выставки "Brussia" в рамках проекта "Europalia" в Брюсcеле. Номинант на государственую премию в области современного искусства "Инновация".

Илья Овсенев
Соавтор и оператор фильма "Дохлая кошка". Родился в 1973 году. Один из топовых рекламных операторов Москвы. Оператор короткометражных и экспериментальных фильмов "Happy End" (реж. Яков Каждан, выставочный проект), "Колыбельная" (реж. Ксения Перетрухина, Кинотавр-2007), "Невесты Йозефа Бойса" (реж. Ксения Перетрухина, выставочный проект).

Ксения Перетрухина
соавтор сценария. Родилась в 1972 году. Видеохудожник, режиссер, организатор фестиваля "Пусто". Ксения сотрудничает с московской галереей XL, участвует во многих российских и международных выставочных проектах. Сняла фильм-римейк картины Дзиги Вертова "Колыбельная", а также несколько документальных фильмов. Номинирована на премию Кандинского. В качестве художника-постановщика ставит спектакли в театрах "Практика", "Театр.док", "Центре драматургии и режиссуры Рощина и Казанцева", во МХаТе.


Григорий Калинин

Исполнитель главной роли в фильме "Дохлая кошка". Родился в 1983 году. В 2004 году окончил РАТИ (ГИТИС). Исполняет главные роли в спектаклях "Три действия по четырем картинам", "Собиратель пуль", "FAR AWAY" в театре "Практика". Снимает короткометражные фильмы совместно с Алекеем Ильиным.

Надежда Хренкова
Исполнительница главной роли в фильме "Дохлая кошка". Родилась в 1981 году. Снималась в фильме "Колыбельная" Ксении Перетрухиной и других короткометражных фильмах. Занимается современным танцем. Сейчас учится в танцевальной школе в Финляндии.

Видеоработы Якова Каждана:

2008 "Дохлая кошка", 73 минуты, выставка "233ºC"
2007 "Happy End", 8 мин., фонд "Современный город", Москва
"Быть Микеланджело", 5 мин., видео, уличный фестиваль видеоарта "ПУСТО"
"Рекламная колыбельная", 4 мин., анимация, галерея "Арт стрелка",
в рамках 2-й Московской Биеннале современного искусства,
"Мона Лиза", 2 мин., видео, выставка "Кое-что о власти", L-gallery, Москва
2006 "Зоопарк", видеоинсталляция, Московский музей современного искусства, Москва,
Нижегородский ГЦСИ "Арсенале" (номинирована на премию "Инновация")
"The Queen of Europe", 1 мин., видео, фестиваль видеоарта "ПУСТО"
2005 "Just Drink It", 1 мин, персональная выставка в галерее "Арт-Стрелка-projects",
"Медиафорум" в рамках ММКФ 2006

Художник делает кино

отрывок из статьи Андрея Паршикова из каталога к выставки "233ºC"

Традиция фильма как жанра современного искусства долгое время была забыта, и лишь недавно публика начала воспринимать подобную работу художника как произведение современного искусства. Довольно странная и нелепая ошибка определять фильмы художников как "кино, а не современное искусство" постепенно начинает исправляться. Это происходит со временем, с развитием способности быстро улавливать изменения в международном художественном контексте, следить за важнейшими тенденциями, самостоятельно артикулировать жанровую принадлежность в рамках современного искусства. Короткометражные (реже - полнометражные) работы художников вызывают все меньше недоумения на лицах столичных арт-критиков и галеристов. Публика начинает осознавать необходимость включения национального художественного контекста в контекст международный, несмотря на то, что этот процесс в последнее время подменяется так называемым "поиском национальной идентичности".
Известных видео-художников, работающих в жанре "фильма", в Москве сейчас совсем немного. Поэтому работу "Дохлая Кошка" стоит рассматривать еще и с точки зрения трендообразующего произведения. Тем самым художник Яков Каждан дает московской художественной сцене дополнительную возможность взаимодействия с международным интеллектуальным и художественным сообществом в рамках актуализации жанра. Это важно еще и потому, что Каждан уже не впервые делает работу-фильм. Его предыдущий проект "Happy End" - это короткометражная работа, завершившая "рекламный период" в творчестве художника.
"Дохлая кошка" - это полнометражный игровой фильм, снятый по мотивам автобиографии художника. Выставка "233°C" посвящена как раз тому временному отрезку в творчестве художника, о котором повествуется в фильме. Начиная с середины девяностых годов, художник работал над проектом "бумажной одежды", создавая акции и перформансы, посвященные проблеме утопии. Проект критиковался за излишний формализм (и лишь сейчас этот тренд прочно укоренился на московской художественной сцене, хотя появился он именно тогда) во время господства национального продукта - "нон-спектакулярного искусства".
Фильм, описывающий этот проект, по сути, явился его эпилогом в эстетическом ключе, прорабатывая при помощи нового средства (жанра) формальные проблемы восьмилетней давности. Сейчас эта работа возникает как нельзя кстати, когда формальный тренд стал в Москве основным. В фильме происходит эволюция художественной формы от "бумажного периода" середины 90-х к сегодняшнему дню. Сюжетное решение довольно просто - внутренний конфликт главного героя, рассказанный через романтическую историю отношений художника и возлюбленной. Нарративная история любви здесь - всего лишь векторная линия, на которую нанизывается художественная форма, через которую она развивается. Время от времени в фильме возникают интермедии, которые являются, по сути, отдельными работами, мастерски вплетенными в сюжетную канву, раскрывающие отношение главного героя к тому или иному происходящему событию, но при этом включающие в себя гораздо более глубокий художественный смысл, нежели их конкретная функция в этом фильме. Длинные планы, на которых построено операторское решение - это жанровые отголоски "видео-арта", характерные для формального мышления состоявшегося видео-художника. В фильме практически отсутствуют диалоги. Главный герой произносит только одну полноценную реплику.
Первые кадры показывают рабочий процесс - крупный план бумаги, которую склеивают скотчем. Затем показаны интервью с реальными участниками "бумажных перформансов". Эти формальные приемы помогают обозначить завершенность проекта, транслируют тихую грусть по ушедшей форме, которая уже не вернется. После этого расшифровывается название произведения. Согласно Лао-Цзы, дохлая кошка - это самое ценное на свете.
Начальные титры фильма размещены на фоне небольшого отрывка из документации одного из ранних перформансов "Ноль за поведение". После титров заявляется главный герой. Он лежит на груде бумажных платьев, сложенных в виде костра. Все остальное - ретроспекция. Ослепительный солнечный кадр, в котором герой фильма на территории ВВЦ раздает промо-продукцию прохожим. На фоне чистого синего неба передача шоколадного батончика "Mars" выглядит как сакральный жест, апеллирующий к фреске "Сотворение Адама" Микеланджело, одного из культовых культурных образов современных масс-медиа. Это отрывок из произведения Я. Каждана "Быть Микеланджело", снятой во время работы над "Дохлой Кошкой".
Далее художник предъявляет зрителю завязку основной сюжетной линии - love story, а именно знакомство и первую совместную ночь героев. С этого романтического увлечения начинается творческий путь художника. Он устраивается на работу в офис, поступательно постигая невозможность подобного несвободного существования, и в момент крайнего эскапизма приходит к формальному выражению своих мыслей через скомканную и разглаженную бумагу. Именно отсюда начинается проект "бумажной одежды". В то же время, именно работа в офисе, обыденное запертое существование человека в товарно-денежной системе капитализма приводит его к этой форме. Бумага как основной офисный мусор. Груды скомканных бумажных листов формата А4 в пластиковых ведрах можно видеть практически в любом офисе. Бумага как основной офисный материал, материал сообщения, повествования, вербальной коммуникации современной цивилизации. Как только герой достает первые бумажные листки, зрителю предъявляется формальное выражение творческой мысли - первая из существующих документаций "бумажного проекта" - несколько минут записи перформанса "Пер Гюнт". Драматургия движения персонажей прерывается неожиданным падением актера в роли Великана. Вторая запись - перформанс "Ноль за поведение", навеянный фильмом Жана Виго. Дальше все идет по нарастающей: постоянно шьются платья, проходят перформансы в клубах, приходит медийный успех (телепередача про главного героя). В новой серии интервью с известными художники и критиками московской художественной сцены роль журналистки исполняет коллега Каждана по группе "Лето" Ирина Саминская.
Уже в следующем эпизоде, окрыленный успехом, героя посещает уверенность, что режиссер Питер Гринуэй выберет именно его для работы над фильмом. Герой делает платье-посвящение из книги "Природные месторождения урана". В сцене конструкции этого платья используется полиэкран, ироничный кивок в сторону творчества самого Гринуэя, который усилен еще и тем, что в последнем своем проекте английский режиссер массу внимания отводит атомному числу элемента урана. Ирония и работа с кино-языком, а тем более, с приемами конкретного автора, также позволяет сделать вывод об использовании принципов "видео-арта" в качестве формальных интермедий, анекдотичных ребусов художника.
Головокружение от успехов постепенно меняет психику героя, приводит к сложнейшему внутреннему конфликту. Во время гастролей его одолевает паранойя о наркотиках, которая предъявляется зрителю полиэкраном, опять-таки практически готовой видео-инсталляцией. Костюмы шьются "на скорую руку", художественные идеи становятся менее интересными. Приходит попытка решить внутренний конфликт увольнением с работы. "Я давно хотел Вам сказать. Я увольняюсь" - единственная полноценная реплика героя за весь фильм.
Это временное облегчение помогает герою прояснить сознание, и кадр в самолете иллюстрирует обретенную малую степень свободы. Однако последующие бессмысленные самоповторы в гостях у друзей-участников дают понять, что конфликт не исчерпан. История возвращается к простой сюжетной канве, где происходит измена возлюбленной, и на этом художник расстается с бумажным творчеством. Он дает финальный "бал", в конце которого сжигает оставшиеся бумажные произведения. Последний перформанс, организованный специально для фильма, фиксировался десятью камерами, симулируя наличие дублей. Как показывает время, сгоревшие платья - это своеобразная ритуальная жертва духовному смятению, собирание с мыслями, концентрация для последующей осмысленной творческой деятельности.
Сгоревшие платья - те, которые сделаны в последние месяцы "бумажного периода", в самые неосознанные, разгруппированные, творчески невозможные состояния духа. Как разваливающийся кокон, они обозначают переход к следующей стадии, разрешение конфликта, постижение загадки Лао-Цзы.
Скупость эмоционального объяснения компенсируется выражением состояния духа главного героя при помощи записей перфомансов, формальных составляющих, параноидального звука. И нарастание конфликта отчетливо видно зрителю. Разлетающийся пепел с финальными титрами фильма звучит как своего рода успокоение, достижение гармонии, вглядывание в дохлую кошку, которая есть самое ценное на свете.
Отдельным важным моментом являются бинарные оппозиции поднятых в работе тем: романтическое и низменное, жертвенное и медийное, духовное смятение и становление творческого метода. При этом, социальная тема практически ограничивается темой офиса и сакрализации бренда. При этом, включение документальных моментов интервью с участниками перформансов дают небольшой социальный срез, пусть в рамках одной маленькой группы людей, но все же передающий сам дух эпохи девяностых, эпохи героев и возможности утопии. Эпохи бесконечных потрясений и конфликтов, но и постоянной динамики, становления. Эпохи беспорядков и раздробленности, но и индивидуального развития. Когда молодым и дерзким многое казалось достижимым, а на деле постоянно было невозможным. Бумажные платья не могут больше быть надеты на перформансистов. Пришло время погрузить их в капсулы времени.
Эта работа, безусловно, принадлежит скорее художнику, нежели режиссеру. В титрах Каждан указывает себя как режиссера, что ясно дает понять об осознанном утверждении того, что "Дохлая кошка" является произведением современного искусства, выполненном не в жанре "видеоарт", а в жанре "фильм". Формальное полнометражное кино, основанное на личной мифологии современного художника, снятое современным художником, задуманное современным художником, избегает любого шанса рассматриваться иначе как в рамках современного искусства. И это сейчас также важно, как и дохлая кошка для Лао-Цзы.

Андрей Паршиков

c 11.03.2009 19:00 по 11.03.2009 23:59

ПРЕМЬЕРА И ПРЕСС-КОНФЕРЕНЦИЯ
Премьера фильма состоится 11 февраля в кинотеатре Художественный.
Пре-пати - 19:00
Начало фильма - 19:30
Пресс-конференция - 21:00

Аккредитация прессы: kerel [at] arthouse [dot] ru